Вопрос: В 2026 г. отношения Грузии и Европейского союза остаются напряженными: ожидается продолжение «заморозки» финансовой помощи ЕС и возможные дополнительные санкции, особенно после прихода венгерской оппозиции к власти в Будапеште. Несмотря на это, Грузия продолжает стремиться в Евросоюз, установка на евроинтеграцию закреплена в статье 78 Конституции страны. Как вступление в ЕС скажется на российско-грузинских отношениях?

М.В.Захарова: Что касается, как Вы говорите, «настойчивого стремления Грузии в ЕС», то этот вопрос, как представляется, следует адресовать грузинским властям. Наверное, те в свою очередь должны задавать этот вопрос народу Грузии.

Нам со своей стороны не вполне понятно, как Тбилиси может стремиться в объединение, члены которого вводят против Грузии вообще ни за что (по-моему уже даже предлога не нужно) санкции, которое провоцирует ее на новые антироссийские военные авантюры, почти открыто поддерживает попытки организации в Грузии государственного переворота, которое навязывает грузинскому народу чуждые ему антиценности. Причем буквально заставляя, в том числе через финансовые, экономические рычаги отказаться от собственной культуры и идентичности. <…>

Что это будет означать для Грузии в конкретном плане?

Например, прекращение авиасообщения с Россией, введение жесткого визового режима. Это не потому что Россия откажется от авиасообщения. Нет, нам это выгодно, нам это интересно. <…> Потому что так требует Европейский союз.

Это будет означать для Грузии запрет на осуществление грузоперевозок, на поездки россиян в Грузию на личных автомобилях по требованию ЕС. <…>

Кроме того, Грузии пришлось бы присоединиться к энергетическому эмбарго в отношении нашей страны. Мне кажется, это энергетическое эмбарго не в отношении России, а в отношении самих себя. <…>

Вступление в Евросоюз также означало бы, что Грузия лишится преференциального режима торговли с Россией и странами Содружества Независимых Государств, которые являются для нее главными рынками сбыта. 70% грузинского экспорта направляется не в Евросоюз, а как раз в государства СНГ. <…>

Кроме того, России пришлось бы (не говорю, что мы хотим это сделать, но с учетом новых еэсовских требований пришлось бы) включить Грузию в перечень стран с недружественными режимами и распространить на нее наши ответные экономические меры со всеми вытекающими последствиями для грузинских производителей вина, минеральной воды, фруктов. Всего того, что привозится в нашу страну. <…>

Перечисленное мною – это лишь то, что лежит на поверхности. Это самые общие штрихи к этой ситуации. <…>

Подчеркну, что выстраивание отношений Тбилиси с Брюсселем – это прерогатива грузинских властей. Им и грузинскому народу самим решать, как поступать. Мы в этот процесс не вмешиваемся. <…>

Со своей стороны готовы развивать сотрудничество с Грузией на основе принципа прагматизма, взаимного уважения. Это наш общий для всех подход. Наши связи в последние годы активно развивались и вопреки тем скептикам, которые говорили о том, что у российско-грузинских отношений нет будущего, доказали что будущее это колоссальное. Несколько последних лет продемонстрировали, какой мощный приток сил экономика нашей страны и Грузии получила, и какой потенциал у них есть. Показатели роста грузинской экономики на самом деле должны быть беспрецедентные. Важно было бы доносить эти цифры до общественности, показывать, откуда произрастает этот экономический подъем. Чтобы никто не мог пустыми разговорами это все обнулить.